Пункт первый задаёт саму обязанность: при заключении договора страхователь обязан сообщить страховщику известные ему обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления, если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику. Здесь важны два ограничения. Обстоятельство должно быть известно страхователю — то есть диагноз, о котором человек не знал, под норму не подпадает. И оно не должно быть известно самому страховщику: сведения, которые он получил при обследовании или из представленных документов, скрытыми не считаются.
Второй абзац того же пункта сужает поле спора ещё сильнее: существенными во всяком случае признаются обстоятельства, определённо оговорённые страховщиком в стандартной форме договора страхования или в его письменном запросе. Отсюда практический вывод, ради которого и разбирается любой отказ по болезни: сначала смотрим, о чём страховщик спросил. Если в анкете нет вопроса о хроническом заболевании, о наблюдении у специалиста, о госпитализациях за последние годы, довод «вы не сообщили» держится не на норме, а на общем рассуждении о добросовестности.
Пункт второй закрывает популярный приём с незаполненными полями. Если договор страхования заключён при отсутствии ответов страхователя на какие-либо вопросы страховщика, страховщик не может впоследствии требовать расторжения договора либо признания его недействительным на том основании, что соответствующие обстоятельства не были сообщены страхователем. Полис, выданный с полупустой анкетой, — это выбор страховщика, а не упущение клиента: он мог не заключать договор или задать вопросы повторно, но заключил.
Пункт третий и есть то основание, на которое ссылаются в отказах. Он звучит так: если после заключения договора будет установлено, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, указанных в пункте первом, страховщик вправе потребовать признания договора недействительным и применения последствий, предусмотренных пунктом 2 статьи 179 Кодекса. Ключевое слово — «заведомо ложные». Это не забывчивость и не расхождение в формулировке диагноза, а сознательное сообщение неправды об обстоятельстве, о котором спрашивали. И заметьте: норма даёт страховщику право ТРЕБОВАТЬ признания договора недействительным, то есть идти в суд, а не объявлять договор ничтожным собственным письмом.
Второй абзац третьего пункта договаривает то, о чём в отказах не пишут никогда: страховщик не может требовать признания договора страхования недействительным, если обстоятельства, о которых умолчал страхователь, уже отпали. Заболевание, которое прошло, операция, после которой человек снят с учёта, состояние, которого на день события больше не было, — всё это лишает страховщика самого права на такое требование.
И последнее, что уравновешивает всю конструкцию. При заключении договора личного страхования страховщик вправе провести обследование страхуемого лица для оценки фактического состояния его здоровья. Это его право, а не обязанность клиента напоминать о нём. Страховая компания, которая оформила полис за минуту по одной галочке, а после наступления события начала выяснять медицинскую историю, распорядилась своим правом на оценку риска по-своему. При этом сама оценка риска страховщиком для страхователя необязательна: доказывать иное он вправе.